<<< на главную # <<< другие интервью # карта сайта
# Светлана Сорокина: передачи, интервью, публикации. #

Светлана Сорокина: "Надоело быть бронзовым памятником"

Газета, 04.03.2003. Фёкла Толстая

 

Сегодня на Первом канале впервые выйдет в эфир программа Светланы Сорокиной «Основной инстинкт». Общественно-политическое ток-шоу будет выходить перед программой "Время" по вторникам, средам и четвергам. Светлана Сорокина собирается обсуждать со студией не только политику. Сегодня, например, программа будет посвящена финансовым пирамидам. Накануне премьеры со Светланой Сорокиной встретилась Фёкла Толстая.

 

― Кто придумал такое название?

― Вообще история очень смешная и связана с газетой ГАЗЕТА. Тянется она с Нового года, когда мы (то есть я и группа редакторов, с которыми мы перешли на Первый канал) предлагали делать ежедневное ток-шоу, с понедельника по пятницу. Первые четыре дня недели мы собирались назвать программу "Каждый день" со Светланой Сорокиной, а в пятницу ― "Самое главное" со Светланой Сорокиной. Всё было просто и логично. Но потом в результате длительных переговоров мы пришли к выводу, что начинать в этом сезоне мы будем с трёх ток-шоу в неделю: вторник, среда, четверг ― восемь вечера, самый прайм-тайм. Но название уже не годилось. Мы начали маяться: были варианты "Ещё не Время", или "Самое время", или "Временное правительство" (последнее, кстати, мне очень нравилось: мы собираемся и на время принимаем решения, даём свои оценки). Потом была мысль назвать "Политпросвет" ― "политическое просвещение Светланы". Мы даже и Константина Эрнста уговорили на "Политпросвет", вернее, он смирился ― но всё не было какого-то удовлетворения. В результате получилось так, что мы вместе с Наташей Никоновой, моим продюсером, приехали в гости в газету ГАЗЕТА и там устроили общий мозговой штурм. И я даже не помню, кто это сказал, может быть, даже и я, откуда-то из недр произросло название ― "Основной инстинкт". Не было ничего, что бы по эпатажности и, я бы даже сказала, необходимой двусмысленности перешибло бы это название. Я потом проверила его на разных людях ― лучше воспринимают мужчины, чем женщины. Женщины как-то сразу замирают, начинают поёживаться, критически оценивать, а мужчины, как правило, относятся к "Основному инстинкту" хорошо.

 

― Политики говорят, что нет более увлекательной жизни, чем политическая: безумное количество адреналина, невероятная драматургия. Вы всегда работаете в политических программах ― тоже "подсели" на политику?

― Ну, не в такой мере, как настоящие политики… Я помню, одного политика спрашиваю: "Скажи, пожалуйста, а ты что, правда надеешься стать президентом?" На что он мне ответил: "Нет, конечно, но к чему-то стремиться надо..." Политика ― это такая странная профессия: ты ставишь себе какие-то невозможные цели, которых, ты понимаешь, что вряд ли достигнешь, но всерьёз идешь к ним, если ты хороший политик. Только это дает драйв, эту совершенно невозможную энергетику. Я, как сама себя называю, зритель из первого ряда. Я всего лишь наблюдаю за этим процессом, хотя не однажды меня так или иначе пытались вовлечь в саму политику как таковую. Пока у меня хватает разума и сил сопротивляться этому вовлечению…

 

― А вы верите в то, что политика ― это не только технологии, причем откровенно манипулятивные?..

― Конечно, это технологии, конечно, откровенно манипулятивные ― к сожалению, в последнее время вся эта требуха вывернута на-гора, и мы все об этом знаем, как это происходит…

 

― И всё равно приходится в этом работать и с этим мириться. Вы как-то говорили, уходя с НТВ, что никогда не будете работать на государство. Теперь вы на канале, где дух государственности очень силён. Вы стали большим конформистом в последнее время?

― Можно сказать, что это конформизм, потому что надоедает в какой-то момент стоять в виде бронзового памятника защитнику последних окопов. Можно так сказать, действительно, правда… застывать в бронзе как-то не хочется, хочется подвигаться. Хочется заниматься своей профессией, и мало того ― так, чтобы это было кем-то увидено и услышано.

 

Что касается "государственности" и всего этого механизма гостелевидения ― мне пока легко говорить на эту тему, я его ещё не прочувствовала. Вполне возможно, что через какое-то время я буду зажиматься и пытаться перескочить на другой вопрос и не отвечать на этот.

 

Я человек довольно прямолинейный и хитрить не привыкла. Пока что меня никто не цензурировал, и никаких противоречий при обсуждении возможных тем (мы готовимся, пишем пилоты) у меня с моим новым руководством не было. Мало того, я выхожу в прямом эфире ― это было одним из условий, хотя это неудобно для Первого канала, многоорбитного, имеющего прямую сетку на все регионы. Ведь если я выхожу в Москве в прямом эфире, это значит, что по России меня видят на следующий день… Но и тут мне пошли навстречу.

 

― Вас здесь ценят? Вы это ощущаете?

― Давайте поговорим об этом через месяц-другой… Либо грудь в крестах, либо голова в кустах… На самом деле это тяжёлое и серьёзное испытание Первым каналом. Нужна ли я вообще аудитории сегодня? В том числе и аудитории этого канала…

 

― Неужели вы задёете себе такие вопросы?

― Задаю. Меня почти два года не было в эфире всерьёз. Я же здраво смотрю на вещи ― могли не только забыть как звать за это время; другие журналисты пришли на телевидение, и я уже, возможно, совсем не буду воспринята. Всё может быть; может, я не найду нужных сил.

 

― Вы действительно думаете, что у вас может не получиться? А ваш опыт?

― Это ничего не значит, потому что телевидение, как говорит мой новый руководитель Константин Эрнст, это сегодняшние заслуги, вчерашние не считаются, не говоря уже про позавчерашние. В этом я с ним согласна на 100 процентов. Можно сколь угодно долго потрясать своими былыми заслугами: "Ой, вот я работаю столько лет, я работала на "600 секундах", на "Вестях"…" Ну и что это даёт? Только то, что, когда входишь к студентам заниматься, они смотрят на тебя такими большими глазами, а я им в ответ говорю: "Да, вот он какой, дедушка Ленин!". 

 


<<< на главную # <<< другие интервью # Светлана Сорокина: передачи, интервью, публикации. # карта сайта