<<< на главную # <<< другие интервью # карта сайта
# Светлана Сорокина: передачи, интервью, публикации. #

Светлана Сорокина: Я не терплю шантажа.

«Дело», 23 июля 2001 г. Анна Пушкарская.

 

В июле в Академии Российского телевидения появился «петербургский список». Светлана Сорокина стала академиком вместе с Набутовым, Олейниковым и Стояновым. После раскола НТВ выбор Светланы Сорокиной дольше всего оставался загадкой для зрителя. В эфир она вернулась в роли «человека-якоря» телеканала ТВ-6.

 

— Почему, покинув НТВ, вы сразу не перешли на ТВ-6?

— То, что произошло на НТВ, меня настолько потрясло, что я даже заболела: видимо, был посттравматический синдром, я практически ни с кем не общалась некоторое время. Я всерьёз раздумывала, не уйти ли вообще из журналистики. Но, поскольку в банальности «телевидение — это образ жизни» — абсолютная правда, я поняла, что кардинально менять образ жизни слишком сложно и сейчас невозможно. Думала пойти на «Эхо Москвы» и работать на радио в коллективе, который мне симпатичен. А потом стало очевидно, что «Эхо» тоже втягивается в очень сложную ситуацию с «Газпром-медиа». В этот момент Лёша Венедиктов спросил, не соглашусь ли я, чтобы меня выдвинули в члены совета директоров «Эха Москвы». Я согласилась, и меня ввели в совет. Но идти на «Эхо» с трудовой книжкой — значит, обрекать себя на реальную возможность в скором времени оказаться в той же ситуации, что и на НТВ.

И здесь — ловушка. Возвращаться на НТВ — исключено: я первой забрала оттуда свои документы, хотя большинство из нас ещё в ночь захвата написали заявления об уходе. Но процедура увольнения оказалась эмоционально очень тяжёлой: прощаться, обдирать фотографии, которыми была оклеена вся стена в комнате, — с персонажами из разных передач, фильмов, сделанные за три с половиной года работы на НТВ.

— Вас уговаривали остаться на НТВ?

— Мне звонил Рафаэль Акопов — зам. Йордана, но с ним я говорить отказалась. Я общалась с Кулистиковым, с Митковой. Таня Миткова пришла ко мне, когда я собирала вещи, и я сказала: «Я с уважением отношусь к причинам твоего решения и твоим надеждам, но у меня есть свое впечатление от происшедшего».

— А были варианты перейти на другие метровые каналы?

— Разумеется. Но после травли, в которой преуспели наши коллеги на последнем этапе энтэвэшной истории, у меня было ощущение, что это невозможно.

— Но ведь ваша конфронтация была взаимной.

— Естественно, и поэтому предложения других каналов были для меня неприемлемы. Тем более что наш коллектив раскололся пополам — с НТВ ушли не только журналисты, но и монтажёры, oneраторы, режиссёры, даже гримёры. И эти люди стали мне звонить и спрашивать, когда же я приду на ТВ-6.

Честно говоря, мне не хотелось идти в компанию, где главный акционер — Березовский. Во-первых, я уже нахлебалась всех тягот, связанных с тем, что мы называем «олигархическим компонентом», у меня есть свои соображения по поводу ошибок, сделанных нашим менеджментом, — их было много. Нельзя было загонять коллектив в митинговую ситуацию, на каких-то этапах нужно было быть хитрее и гибче тех, кто стоял против нас. Например, если бы Женя Киселёв согласился быть главным редактором, а не обязательно гендиректором, мы бы могли, по крайней мере, на год сильно затруднить для «Газпром-медиа» процесс захвата. Я считаю, что ради спасения коллектива можно было чем-то поступиться. Если бы у нас было время, мы бы убедили Женю это сделать. Но события развивались лавинообразно, нам не оставили выбора. Поэтому с вариантом «Березовский как новый олигарх» мне было трудно согласиться.

В прессе прозвучало, что я жду заверений от Березовского, что не будет прямого вмешательства, попыток использовать нас как инструмент. Мне позвонил Борис Абрамович. Он сказал: «Светлана, я услышал этот призыв — неужели вы верите каким-нибудь заявлениям?» Я ответила, что, конечно, не верю, но считаю, что это та малость, которую он обязан сделать. Он мне предложил приехать к нему за границу, ибо хотел изложить свое отношение к происходящему не по телефону и не в газете. Но я отказалась, не считая, что это нужно. Потом появилось его заявление, с которым СМИ связали мой приход на ТВ-6. Но это неправда.

А дело в том, что меня стали шантажировать. Через посредника мне сообщили, что есть люди, готовые вложить деньги в мой продюсерский центр, где я могла бы делать телепродукцию и размещать её на любом канале, кроме ТВ-6. Но если я откажусь от этого предложения и начну работать на ТВ-6, то можно меня довести до суда, например, за уклонение от налогов, используя огрехи менеджмента НТВ.

Я не терплю шантажа. Вот после чего я сразу дала согласие выйти в эфир на ТВ-6.

И поскольку сейчас невозможно вести программу типа ток-шоу «Глас народа» (нет студии, декорации, техники), я решила заняться новостями — это единственное, что делается сейчас на ТВ-6 нашими силами.

— Некоторые из ваших коллег, выступавших на митинге и написавших заявление об увольнении, все же вернулись на НТВ. Это повлияло на ваши отношения? Например, с Павлом Лобковым?

— Я не являюсь личным другом Паши — что мне с ним делить? При встрече будем нормально общаться. Самая сложная сфера — это сфера человеческих отношений. Человек неожиданно делает то, что не поддается никаким схемам и только что сделанным заявлениям. Это все было описано древними греками, а что не описали греки, дописал Шекспир. Люди вообще крайне редко бывают последовательны.

— Как, на ваш взгляд, будет развиваться ТВ-6 после того, как НТВ распалось на два одинаковых канала?

— Мы и аудиторию поделили, что бы там ни говорили йорданы и кохи в своих интервью. А завоевание близкой аудитории — очень непростая задача. Мало того, нам надо перешибать привычку зрителя включать новости на определённых каналах. Ведь на ТВ-6 не было новостей, которые пользовались бы спросом.

В желтизну мы точно не пойдём — это не наше. Но мы понимаем, что нельзя делать клон НТВ. Я постоянно говорю, что в битве за прежнюю аудиторию тем более нужно менять стилистику, чтобы зритель, включая ТВ-6, понимал: это — совершенно другой канал.

Построение сетки очень похоже на всех каналах — они только программами отличаются. Нужен новый подход. Я предлагала тему сквозного ведения — например, хотя бы в прайм-тайм. Когда один ведущий в разных ролях остается в эфире весь вечер — беседует с героем, представляет программы, делает «обвязку» вокруг фильма. Это жанр, развивающийся на Западе. Если говорить конкретно о новостях, особенно об итоговом выпуске, там можно сочетать информационные блоки и ток-шоу. Есть и другие соображения, в том числе по новым лицензионным проектам, которые опробованы в мире, но у нас ещё не эксплуатировались.

— Насколько уже сегодня обозначена политическая составляющая на канале?

— Я бы не называла ТВ-6 оппозиционным каналом. Ни у кого из нас, нахлебавшихся оппозиционности, нет такого желания. Мы просто хотим работать без шор, чтобы нас не гипнотизировала власть.

— Но у вас есть свой гипнотизёр.

— Знаете, что меня в ситуации с Березовским несколько примиряет с действительностью? То, что «Коммерсанть», где Березовский также является акционером, как была сильной газетой, так и остается — до сих пор её можно читать и получать информацию.

— Газета не требует таких дотаций, как телеканал. Вы полагаете, что финансирование новой сетки реально для ТВ-6?

— А это один господин Березовский знает. Конечно, ТВ-6 может рассчитывать на гораздо меньшие деньги, по сравнению с теми, которые были у НТВ. И потом, мы никогда не знаем, когда финансирование может прекратиться, — наверное, в любой момент. Мы все вздрагиваем, когда видим в газетах какие-нибудь остренькие интервью с Березовским или Бадри Патаркацишвили. Потому что чувствуем себя, как сказала одна моя коллега, заложниками соседа-алкоголика. Как тот, кто отремонтировал квартиру, побелил потолок и стенки и всё время ждет, что кто-нибудь подпалит сбоку. Да простят мне Березовский и Бадри это сравнение, но мы в определенном смысле их заложники: любые обострения отношения к ним скажутся на нас. К тому же и «Лукойл» вс» время возбуждается — сам ли, с помощью чьих-то настроений... С разных сторон я слышу мрачные прогнозы в отношении ТВ-6.

Так что насчет дальнейших перспектив — у нас сейчас очень тяжелая ситуация. Когда в Думе обсуждали закон о том, что иностранный подданный и иностранная компания не могут иметь контрольный пакет акций на федеральных каналах, ТВ-6 причислили к федеральным. А когда мы звоним и просим какие-нибудь пуловские съёмки или пропуск в государственные структуры, нам говорят: «Вы — не федеральный канал». Есть огромные проблемы с перегонами отснятых сюжетов из Чечни.

— Появились ли у вашей команды сложности с приглашениями политиков в эфир?

— Канал сейчас в опале — политики к нам не ходят, нас не любят, подчёркнуто плохо относятся. Было несколько случаев, когда я исключительно на личных отношениях вытягивала людей.

— «Эхо Москвы» договорилось с «Газпром-медиа» о том, что 9,5 % акций «Эха» будут проданы Евгению Ясину. Ваша точка зрения на результат переговоров?

— Думаю, что это только «отложенный» захват. Через некоторое время ситуация может повториться в каком-нибудь новом варианте

— Как бы вы определили сегодня дух времени?

— Это футбол на болоте. В северных странах есть такой вид спорта. Осложнённая ситуация — кочки, трясина, и на этом поле играют в футбол.

 

Анна Пушкарская

 


<<< на главную # <<< другие интервью # Светлана Сорокина: передачи, интервью, публикации. # карта сайта