<<< на главную # <<< другие интервью # карта сайта
# Светлана Сорокина: передачи, интервью, публикации. #

НИ СЛОВА ПРО МУЖА И КОТА
«Аргументы и факты» № 24, 13.06.1996. Юрий Зубцов

прим. tvoygolos.narod.ru: подозрительно много совпадений с другим интервью


Светлана Сорокина замечательно ведет программу "Вести", живет с мужем и держит дома кота. Но про это мы писать не будем, потому что про это и так вся страна знает. А после недавнего получения Светланой "ТЭФИ" — и подавно, поскольку от интервьюеров просто не стало отбоя.
И в ответ на очередную просьбу об интервью она уже недоумевает:

- Ой, а о чем говорить-то будем? Опять про мужа и кота?

- Нет-нет, я вам обещаю: про мужа и кота - ни слова.

- Ну хорошо, давайте попробуем.

- Света, скажите, что лучше - Москва или Питер?

- Ну замечательно! А что лучше - яблоко или груша? Не знаю я. Если вы про то, чувствую ли я Москву своим городом... А вы знаете, - наверное, уже чувствую. Хотя я очень много раз рассказывала, как мне было трудно поначалу, как я при первой же возможности моталась домой, в Ленинград. Да, все это было. Но потом началась работа, и пропали всякие возможности куда-то мотаться. И появился первый московский маршрут, знакомый до каждой выбоины в асфальте - отсюда, от Ямского Поля - до Останкино. Появились знакомые, стал складываться коллектив. Мне повезло в этом смысле: я не входила в какую-то сплоченную команду, мы все начинали с нуля, и даже если люди раньше знали друг друга, то все равно формировались новые отношения. Так что было довольно легко, да я и вообще контактный человек.

- А с домом как обстояли дела?

- Я жила здесь же, во дворе РТР, в служебной гостинице. Потом по ходатайству телекомпании мэрия выделила мне однокомнатную квартиру в Бабушкинском районе, у самой Окружной дороги. Но тут — это уж мое цыганское счастье такое — выяснилось, что дом наш был бесхозным: одна какая-то организация его передавала на баланс другой, и в итоге он между этими балансами за лудился, а никто за него не отвечал. Поэтому там постоянно отключалась вода, горела проводка, и на свой 11-й этаж я чаще топала пешком. При этом соседи ходили с жалобами не по инстанциям, а ко мне: "Кто у нас телевидение, в конце концов?!" И я звонила, пыталась разобраться. Несколько раз нам помогали: приезжали бригады, прокладывали какие-то временные трубы... Но я очень хорошо запомнила ответ одного чиновника из мэрии, который посочувствовал, вошел в положение и после очередного моего звонка сказал: "Знаете, я вообще-то тут навел справки и вот что хочу вам сказать: вы лучше меняйтесь." И как-то так мне запали в душу эти слова, что я действительно решила меняться.

- Соседям про такой ответ вы сказали?

- Да сказала, конечно... Это на самом деле грустная история, я менялась еще и потому, что к этому времени у меня в Ленинграде умер отец и очень тяжело болела мама. Я снова при первой же возможности ездила туда, и нужно было срочно перевозить маму к нам. И мы с мужем сумели какими-то немыслимыми, отчаянными усилиями собраться и выменять однокомнатную на двухкомнатную. Кстати, опять здесь же, совсем рядом с телекомпанией. Но в тот момент, когда все документы были оформлены, мама умерла. А я с тех пор так и осталась в этой квартире. И теперь уже давно ощущаю именно ее своим домом. Особенно с тех пор, как еще и кота завели для пущего уюта.

- Заметьте, это не я вас спросил!

- Заметила-заметила. В общем, домом стала Москва. Это абсолютно живой, заряженный огромной энергией город. Другого такого еще поискать - и вряд ли найдешь. Мне далеко не все здесь нравится, но это сейчас - мое. Это город, где я могу нормально и полноценно жить в своем среднем возрасте.

- Ну почему же в среднем?

- Да в среднем потому что. А от Питера у меня сейчас остается странное ощущение какой-то каникулярности, даже если я бываю там по делу...

- Результаты тамошних выборов мэра не прокомментируете?

- Нет, не хочу. Могу только сказать, что телевидение там очень поспособствовало поражению Собчака: их просто перекормили, а если человека перекармливать пряниками, то ему обязательно захочется селедки. И еще могу сказать, что разговоры насчет того, что эти выборы можно рассматривать как модель президентских в России - глупость. Питер - никакая не Россия, как и Москва, кстати. Это самостоятельные государства в государстве, и никакой моделью они быть не могут.

- Ну а хотя бы абстрактно и безотносительно к Питеру можете сказать, кем, по-вашему, лучше быть мэру- политиком или хозяйственником?

- Абстрактно? Конечно, хозяйственником. По мне лучше починить дорогу, чем повесить над ней, разбитой, очень умный лозунг.

- Хорошо, вернемся к реальной жизни. Вы в Москве - уже навсегда?

- Наоборот, я точно знаю: если даст мне судьба возможность такого выбора, то помирать я все равно поеду в Питер. "На Васильевский остров я приду умирать", - помните? У меня, правда, не так громко, мне не на Васильевский, а в Царское Село - я оттуда. Но по-другому я почему-то себе этого не представляю. Я там родилась, и там должна доживать. Старость моя мне только там и видится. С очень немногочисленными оставшимися друзьями. С любимыми книгами. И главное - среди всего этого окружения. Этих домов, этих деревьев, до последней веточки знакомых еще с детства...

- Нет, знаете, давайте о старости не будем, - лучше как раз о детстве. Вы каким были ребёнком?

- А вот ребенком я была очень хорошим. Светловолосая очень, - меня поэтому Светланой назвали, очень симпатичная...

- Об этом, простите, нетрудно догадаться.

- Да нет, я к тому, что потом, в юности, как раз это все куда-то делось, я была совсем несимпатичной, и очень переживала по этому поводу. Так вот, очень любознательная была девочка, рано начала читать, причем училась самостоятельно. Донимала родителей криками типа: "Мама! А если ведерко на скамеечку перевернуть - на какую букву похоже получится?" - "На "Д", - не отрываясь от своих дел, кричала мама из другой комнаты... И еще очень любила играть в куклы, причем до довольно взрослого уже возраста. В общем, было такое типично девчоночье детство, а сама я была очень комфортной и удобной дочкой.

- А теперь ваш начальник Александр Нехорошев говорит, что другого такого бойца, как Светлана Сорокина, не найти?

- Все правильно. Была я, была удобной и бесконфликтной, а потом начала портиться. Телевидение, кстати, этому сильно поспособствовало: среда заела. И теперь я честно и объективно могу сказать, что выросла в человека с тяжелым характером, очень категоричного и упрямого. Могу даже обидеть кого-то. Хотя в этих случаях так же прямо подхожу и прошу прощения. Мне просто трудно жить, если я знаю, что перед кем-то виновата, я себя плохо чувствую из-за этого.

- А правда ли, что по причине тяжести характера вы по любому пустяковому поводу заявляете о своем уходе из "Вестей"?

- Отчасти правда: именно по пустяковому, хотя и не совсем по любому. Забавно, но в каких-то серьезных, кризисных ситуациях я, наоборот, мобилизуюсь. И говорю: "Дешевых подарков не будет! Пусть выгоняют - сама не уйду!" А из-за пустяков завожусь. Правда, обычно это только повод, при этом что-то еще внутри происходит не очень хорошее. Но со стороны действительно получается, что из-за ерунды я начинаю увольняться. Хотя заявления писала всего раза два или три.

- И по каким, например, поводам?

- Ой, да смешно сказать - глупость полная. Ну вот, например, когда у нас сменили заставку. Помните, была почтовая тройка, а потом сделали этих компьютерных коней. Но в тройке-то был смысл - она почту везет, эти самые "вести"! А сделали бешено мчащихся коней без всякой почты - за большие деньги и не посоветовавшись толком с нами. Я назвала этот шедевр "пожаром в конюшне" и пошла выяснять отношения к Олегу Максимовичу Попцову. Ему как раз заставка понравилась, я стала говорить, что это безобразие, он - что это просто чудесно, я - что в этих конях нет смысла, он - что конь - это своего рода символ России, я что Калмыкия - это еще не вся Россия... Слово за слово, договорилась я до того, что никто не хочет считаться с моим мнением, что мне все это надоело, и что я увольняюсь... Вот и весь пример.

- Скажите, а вы чего-нибудь в жизни всерьез боитесь?

- Это в каком смысле?

- Да в прямом: собак, темноты, победы коммунистов...

- Чего-то, конечно, боюсь. Собак, правда, нет. У меня папа был военный, и мы несколько лет прожили в Мурманске. Там во дворах бродили целые стаи этих бездомных собак: люди их заводили, а потом уезжали и бросали. И я, еще девочкой, с этими собаками играла, мы их даже прятали с друзьями, когда приезжали соответствующие службы. Так что собак не боюсь, хотя кошек люблю больше. Темноты - тоже не очень. Но при этом, если возвращаюсь поздно вечером одна домой, то бывает немного не по себе - известно ведь, что сейчас происходит... Коммунистов - да. Боюсь и не хочу. А больше всего, наверное, боюсь одиночества: абсолютно не умею его переносить, кроме тех моментов, когда просто нужно побыть одной - разобраться в себе. И еще очень боюсь неожиданного хамства. Я теряюсь, ощущаю нечеловеческую обиду и не знаю, как себя вести и вообще жить дальше.

- Неужели даже телезвезды от случайного хамства не застрахованы?

- Во-первых, нет. А во-вторых, пожалуйста, не надо про звездность. Я не умею говорить на эту тему, правда. Что тут сказать? Это ощущение так редко бывает, ну вот на "ТЭФИ", например. И даже не из-за скульптуры в руках, а потому что без конца подходили люди, самые разные, и очень искренне поздравляли. И в какой-то момент подумалось: "Как же хорошо, как много хороших людей меня любит! Может, и правда - звезда?" А в обычной жизни просто нет такого чувства. Есть работа, есть семейные дела, есть беготня по магазинам. Ну да узнают, ну и что? Очередей теперь нет, так что без очереди никто не пропускает, вот только если коммунисты все-таки победят, тогда, может, и придется снова ощущать себя звездой, заходя в гастроном. Да нет, с этим ощущением просто нельзя жить. Оно для праздников. А в будни - как вы его себе вообще представляете? Вот встаю я с утра, выхожу на кухню. И говорю: "Звезда я. Посуду мыть не буду!" А толку-то что? Все равно ведь придется.

 


<<< на главную # <<< другие интервью # Светлана Сорокина: передачи, интервью, публикации. # карта сайта